IT-стартапы Вологодской области: опыт выращивания в регионе

| 27.11.2014

Вологодская область известна на весь мир своими кружевами и молочными продуктами. Однако в последние несколько лет здесь активно развивается отрасль информационных технологий. Планируется, что к 2020 году доля продукции предприятий ИТ-сферы в ВРП Вологодской области возрастет до 3%, а доля занятых здесь составит 1% от трудоспособного населения области.

 

В 2013 году при поддержке Департамента экономического развития области ведущие предприятия ИТ-сферы объединились, чтобы создать кластер в сфере информационных технологий Вологодской области «Изумрудная долина». Ядром кластера стали лучшие ИТ-компании Вологды и Череповца. Ключевыми направлениями совместных кластерных проектов являются автоматизация деятельности органов власти, предоставление ИТ-сервисов предприятиям малого и среднего бизнеса, разработка интерактивных государственных и муниципальных услуг для граждан.

Значительная часть реализуемых в настоящее время проектов кластера направлена на подготовку высококлассных специалистов ИТ-сферы: «Школа ИТ-директоров», «Школа «ИТ-университет», «Школа ИТ-стартаперов», «Программа поддержки технологических стартапов – коворкинг». Куратором работы со стартапами стал член совета кластера «Изумрудная долина» и генеральный директор НИП «Адрэм» Павел Горбунов. По его словам, работа с будущими предпринимателями ведется начиная со школьной и студенческой скамьи, к примеру, в рамках «Зворыкинского проекта», инициированного «Росмолодежью».

Еще одним стратегическим партнером стал питерский вуз НИУ ИТМО. Тесная связь налажена с местными образовательными учреждениями – Вологодским государственным университетом и Вологодским институтом бизнеса, колледжем связи и информационных технологий. Образовательные мероприятия проводятся регулярно. Перенимается опыт зарубежных стран, в первую очередь Финляндии, которая географически близка Вологодской области. Сформировано активно работающее профильное сообщество, которое рассматривает и анализирует проекты, рождающиеся у молодых инноваторов, перед ними часто выступают представители IT-компаний, рассказывают о наиболее передовых технологиях разработки ПО и многом другом, что, безусловно, полезно будущим бизнесменам. Важное значение придается мониторингу, т.е. наставничеству стартаперов со стороны опытных экспертов и бизнесменов.

«Школа занимается одним, у вузов задачи другие, у каждого из государственных органов также свои прерогативы. Мы же хотим стать неким “клеем”, который соединит все элементы цепочки по поддержке молодых инноваторов: от школы до зрелых предпринимателей и специалистов, – комментирует Павел Горбунов. – Как капли сливаются в ручейки, ручейки сливаются в реки, реки в моря, а моря в океаны, в сфере технологического предпринимательства важно суметь дойти до каждого потенциального изобретателя и предпринимателя и дать ему шанс развить свою идею, найти единомышленников, стать успешным предпринимателем».

Ведется работа и по поиску инвесторов для вологодских стартапов. По словам Павла Горбунова, масштаб большей части проектов пока не позволяет вовлечь их в орбиту интересов крупных инвестиционных фондов, тем не менее уже сейчас необходимо сформировать вокруг экосистемы стартапов сообщество бизнес-ангелов. «Бизнес-ангел – это не просто источник финансирования, это ментор, советчик, не берущий на себя полностью бразды управления, но тем не менее активно участвующий в этом процессе, и мы ищем таких людей», – говорит он.

Нельзя не упомянуть и первые плоды вологодской экосистемы поддержки ИТ-стартапов. Так, компания Synapse и ее проект бесплатной системы поиска государственных и коммерческих тендеров отмечены грантом в 1 млн рублей на форуме «Открытые инновации», проходившем в Москве 14–16 октября.

Деятельность кластера активно поддерживается Автономной некоммерческой организацией «Региональный центр поддержки предпринимательства Вологодской области», в которую на правах структурного подразделения входит Центр кластерного развития. Содействие в реализации кластерных проектов осуществляется в рамках областной государственной программы развития малого и среднего предпринимательства.

«Наша задача – создать условия для объединения субъектов малого и среднего бизнеса определенной сферы в кластер, выстроить взаимоотношения между участниками кластера и поддержать их проекты, которые принесут пользу не только участникам кластера, но и экономике региона в целом, – комментирует Андрей Большаков, директор АНО «Региональный центр поддержки предпринимательства Вологодской области». – В частности, мы оказываем участникам кластера помощь в рамках проведения маркетинговых исследований, обеспечения участия в общероссийских специализированных мероприятиях (выставках, конгрессах, форумах), проведении различных обучающих мероприятий для работников компаний в кластере, проведение информационных кампаний в СМИ для продвижения бренда и продукции кластера, софинансировании мероприятий в рамках реализации совместных кластерных проектов».

Основными направлениями деятельности кластера, которые будут и в дальнейшем пользоваться государственной поддержкой, являются трансформирование ИТ-сферы в ведущую отрасль экономики региона, создание фокуса динамичного роста и повышения конкурентоспособности региональной экономики на основе коммерциализации ИТ-инноваций, а также рост числа компаний малого бизнеса в данной сфере.

Автор: Григорий Рудницкий


 

Источник: Газета IT-News № 11/2014 (01.12)   , Еженедельник IT Weekly № 48/2014 (02.12)  

http://www.it-weekly.ru/market/state/67233.html

Финансисты теперь намерены вкладываться в «облако»

Финансисты теперь намерены вкладываться в «облако»

| 29.10.2013

Компания IDC сообщила в своем отчете Worldwide IT Spending Guide, что в ближайшие годы компании, работающие на финансовом рынке, будут вкладывать в ИТ серьезные средства — говоря простым языком, у предприятий этого сектора начнется «аукцион немыслимой IT-щедрости». 

            «Приближается волна инвестиций со стороны финансовых организаций — они наконец-то распробовали облака», – пишут аналитики IDC. Им вторит исследовательская фирма Ovum (отчет Cloud in the Capital Markets: A Progress Report), специалисты которой отмечают, что после того, как безопасность облаков поднялась на достаточно высокий уровень, финансовый сектор обратил на них свои заинтересованные взоры. Теперь эти «взоры» готовы воплотиться в конкретные расходы.

IDC пишет, что в следующем году все финансовые организации мира потратят на ИТ $430 млрд, из которых примерно половина поступит от банков. Эксперты отмечают, что к этой сумме в 2014 году добавится еще $110 млрд IT-расходов от компаний, работающих на рынке долгового финансирования, и $100 млрд — от страховых компаний. Основной целью IT-расходов финансового сервиса станет повышение эффективности работы в «облаках».

Чуть ранее, в августе этого года, компания PricewaterhouseCoopers провела исследование, показавшее, что 71% финансовых организаций собираются потратить средства на облака уже в текущем году, рост этого показателя по сравнению с 2012-м годом составил 18%. А 50% запланировали вложения в инфраструктуру, позволяющую построить частное облако — включая виртуализированные СХД и сетевое оборудование.

            Те опрошенные PricewaterhouseCoopers финансовые компании, которые таки нацелены на то, чтобы отдать эту сферу на аутсорсинг и использовать внешние облака, продолжают беспокоиться о безопасности — таких набралось 64%. Впрочем, можно сказать и по другому: 36% компаний, более трети, уже утвердились в мысли, что современные облачные технологии решить вопросы с безопасностью данных уже способны.

            Прогресс готовности использовать облака финансовым сектором выглядит еще  более впечатляющим, если посмотреть на вопрос ретроспективно. Два с половиной года назад исследование компании Aite Group показывало, что 50% компаний, работающих на финансовом рынке, планировали держаться от облаков подальше, и только 7% рассматривали вопрос о внедрении облачных технологий. В феврале 2013 года компания NASDAQ OMX провела опрос 44 компаний на американском финансовом рынке, и уже только 34% собирались «держаться в стороне». А в августе, как мы упомянули выше, число финансовых организаций, не запланировавших траты на облака, снизилось до 29%.

            Финансовая же отдача от облаков в финансовом секторе может быть весьма и весьма высокой. В свое время издание The Wall Street Journal опубликовало материал о внедрении частного облака в американском фонде State Street, базирующемся в Бостоне и управляющим активами на $22,4 трлн. Экономия от облака оценивалась CIO этой компании в сумму, превышающую полмиллиарда долларов в год.

Автор: Ольга Блинкова


 

Источник: Газета IT-News № 16/2013 (27.11)   , Еженедельник IT Weekly № 44/2013 (05.11)

http://www.it-weekly.ru/trends/54640.html

ФТС России прекратит работу с АСМАП. Чем это грозит IT-рынку?

ФТС России прекратит работу с АСМАП. Чем это грозит IT-рынку?

| 13.11.2013

Федеральная таможенная служба России заявила о пересмотре системы гарантий уплаты пошлин с товаров, которые ввозятся в страну автотранспортом в рамках конвенции МДП (международных дорожных перевозок). 

Кроме того, с 1 декабря ФТС прекратит сотрудничество с уполномоченной организацией – Ассоциацией международных автомобильных перевозчиков (АСМАП). Пока стороны выясняют отношения в суде, рынок готовится к худшему: под Новый год на границах ожидаются огромные пробки из грузовиков, а стоимость доставки вырастет. Чем это грозит IT-рынку?

Присмотримся к существующей схеме подробнее. Каждый, кто путешествовал по автодорогам, знаком с табличкой TIR (Transports International Routiers) – они прикреплены к тысячам грузовиков и полуприцепов, использующих транзитную систему МДП. Для водителей, перевозчиков и грузоотправителей эта табличка служит своеобразным пропуском, упрощающим и ускоряющим международные дорожные перевозки. В этой системе в качестве транспортной единицы признан контейнер: он обычно опечатан, а перевозчик имеет специальный документ – «книжку МДП», причем никакие дополнительные бумаги не нужны. Контейнеры могут перевозиться автомобильным, железнодорожным, речным и морским транспортом при условии, что хотя бы часть маршрута проходит по автомобильной дороге. Система МДП позволяет избегать таможенного досмотра в транзитных государствах – проверяются только пломбы на контейнерах. Но если у таможенников есть какие-то сомнения, разумеется, они могут все проверить, вскрыв пломбы.

В первое время после введения системы МДП в 1952 году в мире ежегодно выдавалось порядка 3 тыс. книжек. В 2000-х годах эта цифра выросла до более чем 3 млн в год. Достоинства очевидны: грузы могут пересекать национальные границы с минимальным вмешательством со стороны таможенных органов. Задержек на пути груза становится меньше, он доставляется быстрее, а значит, и дешевле.

Система МДП стоит на нескольких столпах: 1) безопасных опечатанных контейнерах; 2) международных гарантиях на уплату таможенных пошлин и налогов; 3) книжке МДП, признанной всеми государствами – участниками системы; 4) национальных объединениях, которые выдают книжки МДП и выступают в качестве гаранта (в России это Ассоциация международных автомобильных перевозчиков, АСМАП).

На последнем пункте остановимся подробнее. Система гарантий подразумевает, что каждое национальное объединение, которое работает в рамках конвенции МДП, гарантирует уплату в России таможенных пошлин и налогов всеми, у кого есть книжка МДП, в случае если они нарушили таможенное законодательство нашей страны. В случае нарушения, таможенные органы, прежде чем обратиться к гаранту, должны попытаться получить уплату у лиц, несущих за нарушение прямую ответственность. Конвенцией рекомендовано ограничивать максимальную сумму, которая может быть истребована у национального объединения, $50 тыс.

Летом текущего года между ФТС и АСМАП разгорелся конфликт. В июле ФТС официально известила, что с 14 августа станет принимать МДП только при условии дополнительных национальных гарантий. Причиной такого решения послужила якобы имеющаяся у АСМАП задолженность в размере 20 млрд. рублей, которую последняя, к слову, не признает. ФТС предложила новую схему обеспечения платежей: вместо АСМАП поручительства будут выдаваться рядом других структур.

Несмотря на то что 1 декабря еще не наступило, проблемы уже появились. Так, издание REGNUM сообщило, что на границе между Дагестаном и Азербайджаном более 300 автомобилей стоят уже третьи сутки. Причиной пробок называют отказ таможенников Северо-Кавказского федерального округа с 21 октября оформлять перевозки грузов по книжкам МДП. Таможенники требуют предоставления дополнительной финансовой гарантии в размере около четырех тысяч рублей, которые некоторые водители вынужденно оплачивают, рассчитывая на ускорение процедуры оформления документов.

С учетом того, что перед Новым годом и Рождеством традиционно наблюдается всплеск покупательской активности, ситуация на границе может напрямую угрожать российскому IT-рынку. Напомним, что перед новогодними праздниками 2013 года продажи гаджетов в розничных сетях выросли на 150–400%. Например, в МТС продажи мобильных устройств в последние дни декабря прошлого года превысили среднегодовые показатели в полтора раза, а продажи смартфонов выросли по сравнению с обычными периодами в четыре раза. Похожая картина наблюдалась и у других розничных продавцов.

По некоторым сведениям, запасов на складах участников рынка в среднем хватает на шесть-восемь недель. Другими словами, весьма вероятно, что начавшийся на границе коллапс, вызванный отменой книжек МДП, не позволит ввезти в страну гаджеты и устройства, необходимые для того, чтобы удовлетворить повышенный новогодний спрос на продукцию IT-индустрии.

Автор: Ольга Блинкова


 

Источник: Газета IT-News № 16/2013 (27.11)

Еженедельник IT Weekly № 46/2013 (19.11)

http://www.it-weekly.ru/trends/55212.html

МТС и Ericsson осуществили первый в России запуск сети LTE с использованием активных антенных систем

МТС и Ericsson осуществили первый в России запуск сети LTE с использованием активных антенных систем

| 16.12.2014

ОАО «Мобильные ТелеСистемы» и Ericsson успешно завершили испытания базовых станций на основе инновационного решения AIR21 (Air Integrated Radio) в коммерческой сети LTE 2600 в Новосибирске.

В ходе испытаний в тестовом кластере удалось расширить зону покрытия внутри зданий на 60%-90%, удвоить скорость доступа к сети, а также почти на четверть увеличить время автономной работы смартфонов в режиме LTE. Результаты тестов показали, что внедрение AIR позволяет сократить время монтажа оборудования от 2 до 4 раз, а также увеличить объем передаваемого трафика в 1.5 раза и уменьшить вероятность обрыва связи.


 

Источник: Пресс-служба Ericsson

Еженедельник IT Weekly

http://www.it-weekly.ru/market/telecom/67852.html

Запущен крупнейший в Восточной Европе ERP-проект в авиации

Запущен крупнейший в Восточной Европе ERP-проект в авиации

| 18.12.2014

Холдинг «Авиационное оборудование», «РТ-Информ» (входят в Ростех), и представительство SAP SE в России заключили уникальное по масштабу соглашение по внедрению систем SAP Enterprise Resource Planning (ERP). На сегодняшний день, «Авиационное оборудование» – первая компания на восточноевропейском авиационном рынке, которая строит глобальную комплексную систему управления ресурсами предприятий. Стоимость трёхлетнего соглашения составит 174 млн рублей, а ожидаемый доход холдинга от внедрения информационной платформы к 2017 году превысит 400 млн рублей.

Планируется, что информационная платформа SAP ERP будет полностью внедрена к 2017 году. Экономический эффект от внедрения системы для «Авиационного оборудования», исчисляется суммой порядка 400 млн рублей и будет достигнут за счет ускорения оборачиваемости и высвобождения оборотного капитала, повышения эффективности работы персонала, повышения загрузки оборудования и снижения производственных издержек. Дополнительно, по оценкам экспертов, внедрение проекта может повысить капитализацию компании до 10%.

Не учитывая рост капитализации, срок окупаемости проекта составит максимум 3,5 года, а первый результата внедрения системы будет заметен уже в следующем году после запуска первого модуля.

В задачи ERP-системы входит кардинальное повышение точности и детальности планирования, что ведет к снижению издержек за счет повышения загрузки оборудования, уменьшению запасов материалов на складах, сокращение цикла производства, а также снижению рисков выполнения заказов за счет предсказуемости сроков изготовления с учетом загрузки и сроков поставки материалов. Также система позволит повысить качество и скорость принятия управленческих решений, что отразится на увеличении эффективности использования всех ресурсов компании. А прозрачность системы позволит снизить риски и повысить привлекательность для инвесторов и банков.

К 2017 году SAP ERP будет внедрена на всех ключевых производственных площадках холдинга «Авиационное оборудование». При внедрении будет создан центр компетенций (ЦКК) по сопровождению и развитию систем ERP класса.

Источник: Пресс-служба компании SAP, IT Weekly Ru

http://www.it-weekly.ru/market/projects/67906.html

Алексей Петрушов: “Санкции, импортозамещение и рынок ERP-систем”

Алексей Петрушов:"Санкции, импортозамещение и рынок ERP-систем"

| 28.11.2014

О том, что происходит на российском рынке ERP-систем, как на него повлияли западные санкции и курс на импортозамещение, нашему обозревателю рассказал вице-президент корпорации «Галактика» Алексей Петрушов.

 

Есть мнение, что рынок ERP в России достиг насыщения: практически на всех крупных и средних предприятиях эти системы внедрены. Согласны ли вы с такой оценкой?

Скорее можно говорить о трансформации спроса. Если раньше интерес вызывали в основном комплексные решения, то сейчас таких запросов практически нет. Предприятия стремятся решать конкретные задачи, связанные с управлением на основе оперативной информации, оптимизацией процессов, увеличением эффективности. Прошло то время, когда клиенты покупали функции системы и очень расплывчато представляли себе цель, ради которой они нужны. Сейчас обращения клиентов касаются в основном решения специфических задач, которые ликвидируют болевые точки в управлении предприятием. Бизнес наконец-то понял, что ERP-система не просто повышает капитализацию компании – функционал системы становится реально эффективным рабочим инструментом. Если не говорить о флагманах отраслей, которые давно переориентировались на решения западных вендоров с их огромными базами знаний, то IT-развитие средних предприятий, особенно в регионах, во многом остановилось на уровне автоматизации самописных и бухгалтерских систем. Это лоскутные решения, многое внедрено, но требуемого эффекта нет: сроки выполнения заказов как срывались, так и продолжают срываться, а себестоимость производимой продукции по-прежнему остается высокой. Нет системного подхода. Зачастую единственно достоверные данные на предприятиях – это результаты деятельности, отраженные в бухгалтерском учете. И это плохо, поскольку бухучет – это отражение уже свершившегося факта, да еще и спустя месяц. О каком эффективном управлении может идти речь, когда в этом случае все сводится к констатации фактов и тушению пожаров? К тому же на российский рынок, особенно после вступления России в ВТО, пришли зарубежные производители с иным качеством продукции, иной ее себестоимостью и, соответственно, конечной ценой. Борьба за клиента обостряется, нашим предприятиям нужно выходить на мировые стандарты управления и повышать свою эффективность.

 

Делается ли это с прицелом на последующее построение единой ИС или бизнес просто «тушит, где горит»?

Пожаротушением уже мало кто занимается. CIO заказчиков прекрасно понимают, что специализированное решение, с одной стороны, наиболее полно отвечает поставленным требованиям для конкретных бизнес-задач, а с другой стороны, должно стать неотъемлемой частью единого целого. Только если раньше считали, что единое целое – это единая комплексная ERP-система, например та же «Галактика» с ее 80 базовыми и вспомогательными модулями, то сейчас такого подхода уже нет, за редким исключением.

 

Взят курс на интеграцию?

Именно так. Сегодня ИС современного успешного предприятия – это интегрированная экосистема, в которой сосредоточены лучшие практики. При этом она объединяет как самописные решения, ранее внедренные тиражные компоненты, так и довнедряемые модули. Самое главное, должны быть покрыты все ключевые бизнес-процессы компании и обеспечена непрерывность и бесперебойность ее работы. Такова реальность. Каждый новый проект для нас, как вендора, это, во-первых, внедрение требуемой функциональности для решения поставленных заказчиком бизнес-задач; во-вторых, бесшовное встраивание этих компонент в интеграционную среду предприятия; в-третьих, выполнение этой работы таким образом, чтобы существенно повысить эффективность использования всего имеющегося на предприятии ПО.

 

Нередко приходится слышать, что ERP-системы в России не дают того эффекта, как за рубежом. В чем причина?

Эффект мал, если цели предприятия и цели автоматизации не синхронизированы и не взаимоувязаны. А покупка и внедрение функций системы не приводят к ожидаемому эффекту. Причем если клиент выставит запрос на некий набор функций системы, то практически любой из игроков ERP-рынка может этот запрос удовлетворить. Функции не несут КПД – нужна ориентация на бизнес-цели. Причем не абстрактные типа «повышение эффективности производства» или «автоматизация производства», которые нельзя измерить, – целью может быть, например, увеличение числа заказов, выполняемых предприятием в срок. Скажем, на сегодня у него этот показатель составляет 50%, а по завершении проекта должно стать на 20% больше. Как этого достичь? Здесь мы опираемся на наши знания и опыт, приобретенный при выполнении проектов. К примеру, на машиностроительном предприятии для достижения поставленной цели мы решаем такие задачи, как устранение дефицита на сборке и сокращение производственных циклов, то есть общего времени производства. А что это значит? Надо правильно определить, что нужно производить для сборки, и производить это вовремя. При этом не надо производить лишнего, чего под сборку не требуется в настоящее время, и необходимо сократить время реакции на изменения. Как решение – раннее определение объема работ, контроль исполнения этого объема, мотивация на необходимые работы, а не на объем товарной сдачи. При этом задания цехам и инженерным службам формируются только под потребность следующего звена внутренней цепи поставок в рамках размещенных заказов. Это, на наш взгляд, и является правильно сформулированной ИТ-целью, увязанной на задачи бизнеса. Еще одной причиной низкой эффективности проекта являются неготовность предприятия к изменениям и неправильная оценка уровня состояния НСИ. Классическая ошибка – считать, что данные уже есть либо легко появятся к моменту запуска решения в эксплуатацию.

 

Стало быть, вендору нужен сильный консалтинговый отдел, аналитики, которые помогут руководству понять, что тормозит и что надо делать?

Конечно. Старый состав проектной команды типа «руководитель проекта и функциональные консультанты и разработчики» ушел в Лету. Сейчас руководитель проекта – это в большей степени организатор и администратор, а разработчики и консультанты – некий ресурс. А самое главное в проекте – экспертиза, то есть люди, которые должны обладать большим опытом и знаниями в предметной области, а также умением так сформулировать задачи автоматизации исходя из бизнес-целей заказчика, чтобы дальше могли работать те, кто занимается программированием и настройкой решений. Кроме этого, очень много зависит от правильности построения бизнес-архитектуры реализуемого решения.

 

«Галактика» изначально поставляла ERP-системы именно как целостные решения. А теперь вы переходите в другую категорию?

Мы и сейчас готовы предложить предприятиям разного масштаба полнофункциональный проект. У нас для этого есть все необходимые функциональные компоненты. А чего не хватит, мы в короткие сроки разработаем, ведь «Галактика» – вендор. Но чем больше функциональных областей охватывает проект, тем длинней, тяжелей и дороже он становится. А на дворе кризис, у предприятий нет свободных денег, и я не слышал за последнее время, чтобы какое-то предприятие внедрило целиком систему, потратив на это десятки или сотни миллионов. Заказчики хотят конкретных проектных решений, да еще и с технико-экономическим обоснованием, хотят знать, где будет эффект и когда. При этом комплексный проект разбивается на четкие функциональные очереди в соответствии с приоритетами заказчика. Мы адаптируемся к рыночной ситуации.

 

Как влияет на ERP-рынок стагнация в экономике?

Конкуренция на рынке побуждает предприятия к повышению эффективности. В условиях кризиса это, как правило, снижение издержек. Застой в экономике прежде всего снижает не потребности предприятий в решении задач и выполнении проектов, а готовность их финансировать. Возникает необходимость предложить заказчикам более комфортные условия. Если мы еще можем себе это позволить как вендор, то для интеграторов это большая проблема. В то же время в некоторых отраслях рынок развивается, например по линии гособоронзаказа. В этом секторе ярко выражена потребность предприятий в информационной поддержке полного жизненного цикла изделия, начиная с его разработки и заканчивая послепродажным обслуживанием уже произведенной продукции и утилизацией, в том числе у зарубежных клиентов. Соответственно в этом секторе спрос на наши решения по-прежнему высок.

 

Сталкивались ли вы с ситуацией, когда на предприятии наряду с вашей системой работает зарубежная ERP?

Это бывает, когда западные инвесторы требуют от российских предприятий установки той же ERP верхнего уровня, что и в материнской компании. Внедряется так называемый корпоративный стандарт. Либо такое случается, когда российское предприятие перед выходом на IPO на европейских или североамериканских биржах хочет повысить свою капитализацию, предъявив потенциальным акционерам знакомую им корпоративную систему. Полноценное внедрение западной ERP-системы на каждом рабочем месте и в каждом подразделении компании/холдинга – процедура, как общеизвестно, совсем не дешевая. Так вот минимизация расходов в этом случае достигается симбиозом двух систем: например, в головном офисе стоит западная система на нескольких рабочих местах или нескольких десятках рабочих мест, интегрированная в единую систему материнской компании где-нибудь в Брюсселе, а на заводах и предприятиях холдинга стоит «Галактика» на сотнях или тысячах рабочих мест. При этом данные поступают в агрегированную базу, а затем, с требуемой дискретностью, – в базу данных западной ERP-системы.

 

Какую долю российского ERP-рынка занимает ваша компания?

Если говорить по рынку в целом, то 5–7%. А на некоторых нишевых рынках, где мы сосредоточили внимание, наша доля доходит до 20%. К примеру, в рейтингах портала «Управление производством» (www.up-pro.ru) мы по итогам 2013 года заняли первое место в номинациях «Лучшая комплексная ИТ-компания для промышленности» и «Лучший поставщик ЕАМ-решений».

 

В каких сегментах рынка вы наиболее сильны и на компании какого масштаба ориентируетесь?

Стратегическим направлением для нас является позаказное машиностроение, приборостроение, оборонно-промышленный комплекс, ТЭК, энергетика и вузы. Причем нам есть что предложить как обособленному предприятию, так холдингу и госкомпании в целом. Львиную часть дохода приносят крупные и средние предприятия, тем более что крупный проект – это много лицензий и, соответственно, больше доход от последующего абонентского обслуживания. Но у нас есть решения даже для малых предприятий, на 5–10 рабочих мест.

 

Как удается выигрывать тендеры на большие проекты?

Выигрываем следуя принципу «слона надо есть по частям». Мы не приступаем к проекту, пока не сформируем «дерево целей», не поймем, ради чего все делается. А затем совместно с заказчиком определяем ключевые задачи и разбиваем комплексный проект на функциональные этапы с шагом примерно в полгода. В этом случае заказчик не ждет результата три или пять лет, а мы совместно с ним строим проект так, чтобы уже через полгода очередное звено единой цепочки управления было введено в эксплуатацию и начало давать ему ожидаемый эффект. Еще через полгода – второе звено, вторая группа задач. И так далее. Комплексную систему можно строить сверху вниз, то есть начиная с АРМов для руководства, или снизу вверх – для функциональных подразделений, но в основе всего – побеждающая экспертиза исполнителя. Причем успех проекта напрямую зависит от участия в нем топ-менеджмента компании. Придется инвестировать в проект достаточно много времени. Если заказчик на это готов, вероятность успешной реализации проекта высока. В этом случае в самом начале проекта совместно с топ-менеджерами заказчика согласовываются проектные решения верхнего уровня, которые впоследствии реализуются полугодичными циклами, о чем я говорил ранее.

 

Как повлияли на ERP-рынок западные санкции?

Есть прецеденты применения санкций западными вендорами по отношению к российским санкционным предприятиям, в частности были зафиксированы факты отказа продажи лицензий одному из наших заказчиков. Еще один вид санкций, более чувствительный, – прекращение поддержки западными IT-компаниями своих продуктов, предоставления обновлений. Более того, на производствах у нас работает много импортных станков с программным управлением, и уже были случаи, когда эти станки останавливались. Предприятия вынуждены перестраивать свои производственные планы, и мы чувствуем последствия этих изменений.

 

Сегодня много говорят об импортозамещении. Насколько это реально в сфере ERP?

Импортозамещение – не простая процедура. Процесс импортозамещения должен осуществляться плавно. Запустить процесс и убрать импортную систему или оборудование на предприятии несложно – главное, было бы чем это заменить сегодня из отечественных аналогов. Мы считаем, что нужно построить модель угроз, выделить рисковые области деятельности предприятия, расставить приоритеты и выстроить дорожную карту импортозамещения. Это подход, позволяющий избежать больших одномоментных расходов. Вот, например, на предприятии ОПК производство спецпродукции и смежные процессы, такие как разработка КТД и материально-техническое обеспечение, – это как раз те области, которые надо импортозащищать в первую очередь. Здесь не просто можно, а нужно использовать отечественные решения, интегрируя их с уже имеющейся информационной средой предприятия, и постепенно двигаться дальше. Тут реально есть хорошие отечественные решения. Полное импортозамещение в нашей сфере – это работа на годы.

 

В каких секторах экономики ваши решения могут заместить зарубежные разработки?

Мы ориентируемся в настоящее время на ОПК, на позаказное производство в машиностроении и приборостроении. Как только в начале года начались санкции, мы смоделировали ситуацию и спрогнозировали ее развитие. Мы – отечественная компания, наши решения имеют открытый код и сертификацию ФСТЭК. Это кросс-платформенные решения, в основном рассчитанные на работу с СУБД Oracle и Microsoft SQL, Pervasive. Нами были проведены испытания, подтвердившие, что система «Галактика» поддерживает работу в отечественной Open-Sours-платформе PostgreSQL и ОС Astra Linux. «Галактика» имеет полный комплект разрешительной документации от регуляторов, позволяющий выполнять проекты на секретных предприятиях. Но если говорить о работе с грифом секретности, иллюзий быть не должно: ни одно из решений не только в России, но и в мире не может соответствовать этому грифу. Потому что надо сертифицировать не только систему, а целый программно-аппаратный комплекс: серверы, сети, рабочие станции, сетевое обеспечение, прикладное ПО – весь контур целиком. В качестве временной меры можно сертифицировать имеющийся на предприятии контур с включенными в него западными компонентами, но нужно будет физически изолировать его от внешней среды и каких бы то ни было обновлений. На этапе плавного импортозамещения с горизонтом в два-три года это реальный выход.

 

Как сегодня развивается корпорация?

Значительную часть дохода мы реинвестируем в свой бизнес – в технологии, в функциональное развитие систем, в расширение продуктового портфеля. Причем в духе времени наш портфель за последнее время расширен отторгаемыми решениями, потому что будущее проектов по внедрению автоматизированных систем – это интеграция лучших бизнес-приложений в своем классе. Например, комбинация двух компонент – системы управления промышленным производством «Галактика АММ» и системы управления производственными активами «Галактика ЕАМ» – охватывает весь жизненный цикл изделия, включая исследовательские работы, опытное производство, военную приемку, продажу, эксплуатацию, послепродажное обслуживание и последующую утилизацию. Западные санкции открыли перед нами новые возможности, а главное – заставили российские предприятия повернуться лицом к отечественным решениям. Сейчас в своих ключевых отраслях мы нарабатываем портфель проектов, на реализацию которых планируем выходить в следующем году, – бюджеты 2014 года компаниями практически освоены.

 

Кризисный период – это всегда передел рынка. Рассчитываете ли увеличить свою долю?

Конечно, рассчитываем – в своих нишах. Запросы клиентов есть, и мы планируем наращивать обороты по реализации проектов, а это неминуемо ведет к переделу рынка.

Автор: Юрий Курочкин


Источник: IT Weekly Ru

http://www.it-weekly.ru/people/opinions/67275.html

 

Для маленькой такой компании эффективный такой ЦОД, или Почему облачную тему во многом можно назвать чисто маркетинговым проектом

 

Для маленькой такой компании эффективный такой ЦОД, или Почему облачную тему во многом можно назвать чисто маркетинговым проектом

| 15.12.2014

Ажиотаж вокруг «облаков» незаметно стих. Маркетологи зачехлили транспаранты с надписями «Мы все уйдем в облака» и засели искать новый драйвер рынка, а инженеры приступили к разбору технологических последствий несостоявшегося бума. 

 

МЫ НЕ ПОШЛИ В «ОБЛАКА» ИЛИ «ОБЛАКА» У НАС НЕ ПОШЛИ?

Почему облачную тему можно назвать чисто маркетинговым проектом? Потому что никаких революционных технологических решений в ее основе не было. Та же виртуализация, которая стала базисом облачного бума, ведет свою историю еще с доинтернетовских времен. Другое дело, что новые аппаратные и программные решения позволили применять эти старые концепции на новом уровне, когда их внедрение дает резкий рост производительности.

Если провести централизацию вычислительных мощностей предприятия и ресурсов хранения данных в единый ЦОД, а потом внедрить на нем виртуализацию, то экономический эффект будет кардинальный. Загрузка парка серверов и СХД возрастает и становится равномерной, потребность в них соответственно падает в разы. Обслуживать и управлять всей инфраструктурой становится проще и дешевле. Надежность и устойчивость системы растет. И даже персонала требуется в итоге меньше, особенно для географически распределенной инфраструктуры. А если мы выстраиваем поверх еще и облачную архитектуру, переводим всех сотрудников на виртуальные машины, превращаем рабочие места в терминалы доступа, то все перечисленные выгоды только возрастают.

Почему же при такой экономической привлекательности новых технологий массового исхода в «облака» не случилось?

Активно внедряли новые решения крупные предприятия. Проанализировали новые возможности, изменили свою ИТ-политику, построили или модернизировали ЦОДы, внедрили на них виртуализацию. Многие развернули полноценную облачную архитектуру. Только по модели «private cloud» (для внутреннего использования): тут тебе все плюсы «облаков», но и полный контроль над каналами связи, сохранностью и безопасностью данных.

А вот продвигаемая экспертами и маркетологами модель «public cloud» не пошла. Перешли рядовые пользователи в «облака»? Частично. В сетевые хранилища в Интернете отправились архивы фотографий, любимой музыки и кино. Но не личные данные и уж точно не рабочие файлы, которые берутся с офиса домой. Потому что заглядываем в пользовательское соглашение и читаем там, что не несет компания никакой ответственности за сохранность и безопасность наших файлов, не дает никакой гарантии, что они не пропадут и не будут украдены. Потому и резервную копию своих файлов мы скинем на внешний диск или домашнюю СХД, а не в Глобальную сеть.

 

МЕЖДУ ДВУХ СТУЛЬЕВ

 

А что же средний и малый бизнес? Уж они-то должны раньше всех внедрять новые технологии, позволяющие кардинально сократить ИТ-издержки. А получилось, что в масштабах малого бизнеса не сработал ни первый, ни второй сценарий. Уходить в публичные «облака» бизнес не захотел. По тем же причинам, по которым обычные пользователи не скидывают все свои данные с личных машин на серверы в интернет-хранилищах. Небезопасно и ненадежно. Ставить свой бизнес в зависимость от устойчивости работы оператора ЦОД? А еще и надежности каналов связи? Нет, можно, конечно, заключить с оператором контракт с самыми жесткими обязательствами и гарантиями по сохранности и защищенности данных. И проложить резервный канал связи. Только стоить все это удовольствие будет столько, что никакие экономии на ИТ-расходах не сравнятся. Да и просто психологически: вынести вовне свои коммерческие данные? да ни за что! это вам не фото с последнего дня рождения!

 

А может, тогда построить свой ЦОД по примеру больших компаний? Небольшой, в соответствии с потребностями малого бизнеса. Но эффективный и оптимизированный, как «взрослый». Как ни странно, основные препятствия на этом пути носят опять же психологический характер. И решить их самостоятельно, без поддержки ИТ-поставщика, заказчику почти невозможно. Причем от системного интегратора в данном случае требуется больше компетенций в сфере продаж, а не техники.

Мы столкнулись с этим, помогая партнерам компании Tripp Lite готовить для заказчиков проекты модернизации мини-ЦОДов. В первую очередь это «эффект Плюшкина»: закупается новое, высокоэффективное оборудование, но старые серверы и СХД продолжают работать. Потому что на них может затеряться какая-то база данных или приложение, которое используется раз в полгода. Да и вообще жалко – ну работает же. В итоге такой «модернизации» устаревшая серверная превращается не в новый эффективный мини-ЦОД, а в разросшегося монстра с огромными расходами на обслуживание, электропитание, охлаждение и прочее.

Про охлаждение хочется сказать особо. Тут мы наблюдаем в своей практике две крайности. Либо устанавливаются бытовые кондиционеры. С вытекающими последствиями (порой вытекающими самым непосредственным образом, под кондиционером стоит ведерко для конденсата) в виде огромного энергопотребления. Либо внедряется решение уровня большого ЦОДа, которое совершенно не соответствует задаче и даже самым отдаленным перспективам роста мини-ЦОДа.

Все это, по моему мнению, является следствием мышления ИТ-отдела заказчика. То есть подход уровня системного администратора, отвечающего за работу двух серверов и десятка ПК. А для построения мини-ЦОДа нужен хотя бы мини, но все же CIO. Нужен системный подход к аудиту и инвентаризации всего ИТ-парка компании, аппаратного и программного оснащения. Нужна ИТ-политика и жесткое ей следование. Нужен стратегический подход к построению всей ИТ-инфраструктуры предприятия. Сами заказчики редко способны на такую перестройку своей работы. И это становится задачей поставщика.

 

МЫ РОЖДЕНЫ, ЧТОБ СКАЗКУ СДЕЛАТЬ БЫЛЬЮ

 

 

Сегодня, в свете нарастающего кризиса в экономике и нерадужных ожиданий в бизнес-среде, для поставщиков ИТ-решений вопрос повышения рентабельности встает особенно остро. Маржинальность поставок оборудования в канале уже убита ценовыми войнами за крупных заказчиков. А галопирующий рост курса валют и последующий рост цен на импортное оборудование добьют ее совсем. Для выживания партнера сегодня нужны заказчики, у которых еще сохранилась рентабельность, а что еще важнее – есть большая добавленная стоимость на работах и дополнительных сервисах. И это только небольшие клиенты. Они не избалованы предельными скидками, как их крупные коллеги. У них большой дефицит внутренней компетенции, что означает большой объем дополнительных работ при внедрении.

Правда, и партнеру придется не просто поставить оборудование, но и выполнить полный аудит и построить оптимизированный ЦОД. По сути, необходимо взять на себя часть роли CIO заказчика. Зато по итогам такого проекта он получит не просто новое оборудование, но собственный мини-ЦОД с эффективностью в разы выше и с меньшими накладными расходами на ИТ. А это означает лояльного и долгосрочного клиента с высокой рентабельностью и большим объемом дополнительных сервисов.

Очевидно, что рынок ждут сложные времена и смена состава игроков. Сложнее всего будет выживать средним и небольшим поставщикам. Выиграют в итоге эту гонку те поставщики, которые не будут по старинке сосредотачиваться только на крупных заказах и заказчиках, кто будет развивать свои компетенции как в технике, так и в консалтинге, кто сможет эффективно замещать недостающие у клиента навыки.

Еще пару лет назад на волне популярности «облаков» можно было просто поставить комплект оборудования. А вопрос насколько эффективно его в итоге будет использовать заказчик, увеличится ли у него производительность ИТ инфраструктуры, сократятся ли издержки – все это оставалось на совести самого клиента. Сегодня ситуация поменялась. Просто внедрения виртуализации и повышения эффективности загрузки серверов для небольшого предприятия уже недостаточно. Необходим качественно построенный мини-ЦОД, оптимизированный по расходам и обслуживанию максимально во всех своих составляющих. Сегодня на счету не просто каждый рубль, но каждая копейка.

Сегодня Tripp Lite не просто обучает своих партнеров, но активно участвует в подготовительных работах и проектировании. Наша задача – помочь партнеру максимизировать результат для клиента и выстроить взаимную лояльность всех участников. На это нацелен весь инженерный штат. На это нацелена и вся продуктовая политика компании. Сегодня продуктовый портфель оптимален для задач построения мини-ЦОД.

Во-первых, это полная линейка всех инфраструктурных компонент для ЦОД. Это и шкафы, и управляемые PDU, и КВМ переключатели, и консольные IP-серверы, и даже кабели с организаторами и панелями. И конечно ИБП, трехфазные и однофазные, с байпасом, с возможностью горячей замены. Это значит никаких проблем с корректной совместной работой компонент и минимум расходов на обучение инженеров. Сегодня мы можем похвастаться наиболее привлекательной ценой на такую полную линейку на рынке.

Во-вторых, бесплатное ПО Power Alert для управления всей энергосистемой. Поддержка до 250 узлов – для подключения не только ЦОД, но и персональных ИБП по всему предприятию. Удаленный доступ, расписание режимов, детальный мониторинг – все это инструментарий для оптимизации расходов на содержание ЦОД. И на выявление проблемных мест в его структуре, для последующего их исправления.

Даже система охлаждения SRXCOOL33K максимально приспособлена для задач мини-ЦОД. Кондиционер удобно встает между шкафами, направленно забирает горячий воздух на выходе серверного шкафа и подает охлажденный на его же воздухозаборник. За счет этого для работы ЦОД на 2-3 стойки достаточно штатной вентиляции здания.

Автор: Александр Халаев


Источник: IT Weekly Ru

http://www.it-weekly.ru/analytics/trends/67789.html

 

Нефть, рубль и IT-индустрия России

 

Нефть, рубль и IT-индустрия России

| 17.12.2014

Бушующий в настоящее время в России финансовый кризис, вызванный падением курса рубля, который, в свою очередь, спровоцирован снижением мировых цен на нефть, вероятно, нанесет российской IT-отрасли серьезный удар.

Не секрет, что государственные структуры в России часто являются основным заказчиком крупных инфраструктурных IT-проектов. Некоторое время назад Константин Шляхов, старший вице-президент и генеральный менеджер «Марвел-Дистрибуции», отметил: «Корпоративный IT-рынок процентов на 50 (если не больше) состоит из заказчиков из бюджетных организаций».

Учитывая, что доля нефти, нефтепродуктов и газа (цена которого привязана к нефтяной корзине) составляла в 2013 году в структуре экспорта России 68,1%, можно предположить, что государственные заказчики в основной своей массе лишатся возможности вкладывать крупные средства в ИТ. Тем более что бюджеты же на ИТ, в целом, обычно сокращаются в числе первых. Все это усугубляется тем, что падающий рубль автоматически приводит к удорожанию IT-продуктов, закупаемых за твердую валюту.

Издание «Эксперт» полагает, что в ситуации, когда импортозамещение во многих секторах IT-рынка по факту невозможно (если в области ПО мы достаточно сильны, то в области «железа» ситуация просто плачевна), западные поставщики сменятся китайскими.

К слову, по текущему кризису есть и некоторые расчеты: некоторое время назад Национальная ассоциация инноваций и развития информационных технологий (НАИРИТ) выяснила, что за первое полугодие текущего года российская IT-отрасль потеряла порядка $50 млн в виде недополученных инвестиций, оттока капитала и приостановки сотрудничества с российскими компаниями. Другими словами, в первом полугодии потери были невелики, но лавина начинается с падения мелких камешков.

Некоторое время назад издание IT News подсчитало, что объем российского IT‑рынка коррелирует с мировой ценой на нефть с коэффициентом 97,5%. Поэтому потери для рынка высокотехнологической продукции и услуг в нашей стране подсчитать после стабилизации нефтяных цен будет нетрудно.

Напомним, что средняя цена на нефть марки Brent в 2013 году составила $108,6 за баррель. В ноябре 2014 года цена на эту же марку нефти составила уже $78,33 (падение к прошлому году на 27%). Сегодня, 17 декабря текущего года, нефть продается по $59,5 за бочку. И это не предел: компания Morgan Stanley прогнозирует, что в следующем году нефть подешевеет до $43 за баррель. Что ждет российский IT-рынок в таких условиях, трудно себе представить.

Есть ли перспективы улучшения ситуации? Возможно, да. С одной стороны, на рынке нефти наблюдается явное перепроизводство. Автомобили становятся все экономичнее, грузовики и автобусы массово переводятся на газ, сегмент электромобилей расширяется, в США бум добычи сланцевой нефти, скорость экономического роста в Китае замедляется, да и вообще со временем одни энергоносители имеют тенденцию сменяться другими (примером является уголь, потерявший с начала XX века главные позиции). С другой стороны, по мере падения цен многие поставщики нефти перестанут быть рентабельными и свернут добычу: в том числе прекратится производство сланцевой нефти в США (ее себестоимость составляет порядка $57) и дорогой тяжелой нефти в Канаде ($58) и Венесуэле ($30-50). Но не займет ли Саудовская Аравия и примкнувшие к ней ОАЭ освободившиеся рынки, просто расширив сбыт и держа цены на низком уровне?

В России, напомним, себестоимость добычи нефти в компании «Роснефть» составляет порядка $35 (некоторые другие источники, впрочем, полагают, что эта цифра составляет $18). Бюджет же нашей страны сбалансирован при цене барреля в $96.

Автор: Ольга Блинкова


Источник: IT Weekly Ru

http://www.it-weekly.ru/analytics/business/67864.html

 

SAP Labs CIS to join Russian developers in RUSSOFT

SAP Labs CIS as a part of SAP Labs global network has become the member of RUSSOFT Association, a Nationwide Association of the most technically competent software developing companies in Russia

Dec 15, 2014

15 December, Moscow – SAP Labs CIS as a part of SAP Labs global network has become the member of RUSSOFT Association, a Nationwide Association of the most technically competent software developing companies in Russia.

RUSSOFT Association unites more than 70 companies working in the field of IT including Intel, EMC and ABBYY.

Now SAP Labs CIS, research and development organization of the parent company has also joined the Association. The company employs about 300 specialists as at December 2014, some of whom are engaged in localization processes and tailoring SAP solutions to unique customer’s business processes (finance, logistics, HR, production management, technical support). The company also runs projects in the field of Cloud solutions and Big Data.

“We work with CIS startup community and also interact with third-party developers in order to assist them in creating SAP software based solutions and entering international markets. Joining RUSSOFT is very important for us as we get brand new opportunities. Russia is a strategic market for us and being the member of the Association will provide us with new possibilities for starting a dialogue with the government,” - said Dmitry Armyakov, Executive Managing Director SAP Labs CIS.


 

Source: RUSSOFT

http://www.russoft.org/docs/?doc=3024

VALENTIN MAKAROV: PROUD TO BE RUSSIAN

By Olga Kalashnikova

The St. Petersburg Times

Published: November 6, 2013 (Issue # 1785)

Makarov has been a driving force behind developing Russia’s IT industry.
Photo: For SPT

 

In late October, Russia’s first representative office of an information and communication technology organization was established outside Russia in The Hague, Netherlands. Known as Russoft, the association is a network of more than 75 companies engaged in software development and includes members from Russia, Belarus and Ukraine. Yet the event, so important for the global IT market, has received little coverage either at home or abroad. As Valentin Makarov, president of Russoft, said, the attitude to Russia in both technology and business is mostly negative. Only during the last two years has the situation changed for the better and the amount of positive coverage increased. As a result, many world-famous IT companies have stepped out of the shadows to reveal their Russian origins. 

 

Valentin Makarov sat down with The St. Petersburg Times at the Russoft headquarters, in the former house of the Eliseev family on Vasilievsky Island, and spoke about the paradox of Russian IT firms, the problems with contemporary IT education, the place of industry in both the local and global markets, his frustration with a government that does not do more to support the industry and the Russian origins of some of Silicon Valley’s most famous companies.

 

Q: How did the idea to create an association of leading software emerge?

 

A: The idea surfaced in 1999 when I was working as the deputy head of the Committee for External Relations of St. Petersburg. We organized a visit by a group of companies to California, to Silicon Valley, where we visited various companies such as Oracle, HP and Sun Microsystems. Everywhere we went, we heard the same thing: They knew that Russian engineers were highly qualified (we saw lots of Russian names on the offices of many companies) but that Russian companies were too small and it would be too difficult and risky to cooperate with them. So when we returned to the hotel after these meetings, we immediately drew up the general regulations of a new consortium that was then called Fort Ross. It was named after the former Russian fort on the west coast of North America. Ten companies joined our consortium, which aimed to promote the products and services of St. Petersburg-based companies on the global market. Later, more companies joined us and, in 2001, the Americans officially acknowledged that Russia had a software development industry.

 

Q: How did Fort Ross become Russoft?

A: We hold various seminars and forums annually and visit other countries. Everything was based almost entirely on our enthusiasm and paid for with our own money. The [Russian] government offered us barely any help. Gradually, the association developed and companies from Belarus and Ukraine joined us to form a community of Russian-speaking developers. Then we merged with the National Software Development Association and changed the name to Russoft to underline the fact that that the entire Russian-speaking software world is represented by our brand.

 

Q: What were your relations with the government?

 

A: When the industry began to get noticed and become more developed, we understood that we could not do everything on our own, so we needed to cooperate with the government. We explained [to them] that we needed help promoting Russian software on the global market and needed to change the system of education, invest more in basic research and, in this way, provide the country with more tax revenue to create job opportunities. We began to cooperate and succeeded in having the social security payments reduced for software developers focused on export. Then the crisis occurred and all of the industry’s privileges were taken away. We had to fight to regain them for more than a year. We finally succeeded and expanded the tax breaks to include all developers. It was a huge job and it has been a great success.

 

Q: Why wasn’t the government happy that the industry was developed in the country? Why doesn’t it support the industry?

 

A: It is the same process all over the world. The government focuses on traditional industry and other pressing problems that have a large impact on the country’s development. Innovative industries are too small and too young and it is unclear if they will be successful or not. We could prove that innovative technologies should be supported by the leaders of the country. The so-called long economic cycle [Kondratiev Waves – the cyclical phenomenon in the modern economy where each wave or cycle ranges from forty to sixty years] demands that money be invested in unknown areas at the beginning of the wave and then, in 30-50 years, this area will show a profit and those who invested in it will become the leaders of the world economy.

Q: Can the Russian IT industry be considered highly developed today?

 

A: Nowadays, it is the most developed innovative segment of the economy. We calculate this based on the portion of exports that we have on the global market. The general volume of software and development services export was $4.6 billion last year and this success is built on the achievements and experience of the Soviet Union educational system. It created a new generation of people that could think and create. This education produced highly-skilled engineers. Along with business management skills, a commitment and desire to succeed means that the IT industry is second in the volume of export only to the military industry. The difference is that the latter receives government support, while our industry does not and is a commercial venture that started from nothing.

 

Q: Are Russian IT projects well known on the global market?

 

A: Among the 50 world leaders in IT service suppliers, six are Russian companies and six are from Belarus and Ukraine. So 20 percent of world-leading IT outsourcing companies are Russian-speaking. During the last two years, new names have emerged. The world leader in business intelligence, for example, is a company from Perm. Most foreigners do not even know where the city is but they are world leaders.

There is also another important element in the development of Russian IT industry abroad – just a couple of years ago, Russian companies still did not advertise they were Russian. There existed a prejudice against the Soviet Union and later Russia. As recently as two years ago, we noticed that the amount of positive articles about Russian technological achievements outweighed the negative. As a result, more and more Russian companies are now unafraid to declare that they are Russian. There are not many people in the world who know that Russian technologies are good because, while they may know the technologies, they believe that they are American, German or Czech. In reality, many of these companies are actually Russian developers.

 

Q: Is prejudice the only reason Russian companies presented themselves as foreign-owned? 

 

A: Intellectual property rights are not well protected in Russian legislation. It is more profitable and safer to bring the project to market in other countries such as, for example, Malta or the United States, where rights are protected. This results in a strange situation where the authors of the ideas are in Russia, the ideas are patented in another country and the sales are handled in a third country, Holland, for example, as the conditions for doing business are better there. There are lots of barriers that prevent the development of the right image of Russia as a country where companies produce, protect rights, sell and gain a profit. This is the way it should be. The government is now taking the encouraging measure of attracting Russian companies back to Russian jurisdiction but it is not a fast process.

Q: Do Russian users know that the local IT market is a successful, homegrown industry?

 

A: To learn about the local market, Russian consumers have to buy local products. Local purchasing power is almost absent. Today, the market is developing and Russian products and services are emerging but it is still rather difficult. People learn about the achievements of the IT industry through relatives and friends when they hear about a young man whom recently graduated university and is already buying a flat. The average salary of a software developer is two times higher than the regional average. It is a very promising industry for those who did well at school. It is impossible to do any experiment in modern science without designing these processes, which are possible only with IT technologies. All new trends in science are based on IT.

 

Q: Speaking about Russian developers, you mentioned the Soviet educational system. What about contemporary IT education?

 

A: Our Soviet, Russian education gives a person the opportunity to think globally, to learn mathematics and to use it for solving tasks in other areas. It teaches students to program as well as understand the sense of the process, so we are strong in designing chemical, physical, economic processes – those processes where one needs mathematics, the ability to think outside the box and use knowledge from any other area to draw a conclusion. This is where we are powerful. We have a qualified IT education that is still maintained by a number of universities. The leading ones are the St. Petersburg State University, ITMO, St. Petersburg State Polytechnic University, St. Petersburg State University of Aerospace Instrumentation and St. Petersburg State Electrotechnical University. Although almost every educational institution offers an IT education, after 5 years of study the graduates often do not understand how the industry works. The IT sphere changes rapidly every year so if you are not involved in it, you cannot teach it. To teach IT, one should be constantly engaged in the process and if the teacher is an elderly man, he teaches theory that is true in general but differs significantly from current practice. Some universities have managed to build cooperation with business and, as a result, they turn out top specialists of an international caliber while companies then develop their skills.

Q: Is business ready to cooperate with educational institutions to prepare qualified specialists?

 

A: Businesses have started to create their own educational centers and raise new graduates to the necessary professional standard. Yet it is rather expensive for companies. Other countries offer a system of tax breaks for the companies that invest in education. We created a project where companies’ education centers act as departments of a new educational institution -– the Academy of Post Graduate IT Education. In this way, every educational center prepares not just 15 specialists per year for itself, but 100 people for the entire market. We are ready to help but not only at our own expense; we are ready to co-finance education with state investment. The government needs to invest in the basic sciences, in the teachers who make young people remain in educational institutions to teach the next generations and inspire a passion to achieve. It is necessary to have incubators, infrastructure, to give small- and medium-sized business an opportunity to enter global markets. There is a necessity for government support. If this is received, before long Russia will occupy its rightful position on the global IT market and companies will no longer feel the need to conceal their Russian origins.

 

Q: Why did you decide to open a representative office of Russoft in the Netherlands?

 

A: It is rather difficult for a young company to survive on the global market. Where can it get money for marketing? Nobody will give it. Most countries, other than Russia, support such emerging companies. We came up with the idea of having our own representative office on the global market, so we launched the office in The Hague as we found the attitude of local authorities and businesses to be receptive. Maybe it is a result of Peter the Great visiting Netherlands [as part of the Great Embassy, during which the Russian Emperor studied shipbuilding]. They stimulate the launch of innovative companies from other countries, especially Russian ones, as our engineers are world famous. It is our first office outside of Russia. We are also planning to open a representative office in the U.S. next year. Later we have plans to open offices in the Middle East and Latin America.

This interview has been edited for length and clarity.


Source: The St.Petersburg Times

http://www.sptimes.ru/story/38428?page=5#top